История

История  »   2-ая Мировая война  »   ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА – АПОГЕЙ И НАЧАЛО..

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА – АПОГЕЙ И НАЧАЛО..

[опубликовано 12 Декабря 2008]

Магомедов Махач

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА – АПОГЕЙ И НАЧАЛО
КОНЦА ДРУЖБЫ НАРОДОВ СССР

СССР, к сожалению, разделил судьбу всех предшествовавших в истории империй – он тоже развалился. Хотя казалось, уникальная, настоенная на общей идеологии и цели, проникавшая во все мельчайшие поры всех без исключения составлявших его народов, жестко централизованная система, сочетавшаяся с активно поощряемой из центра культурно-национальной автономией, в состоянии обеспечить ему иное будущее. Увы, закон развала империй оказался универсальным и неотвратимым. Причем примечательно, что СССР развалился не из-за каких бы то ни было центробежных устремлений национальных регионов, а исключительно по инициативе и вине самого центра, затратившего много усилий и крови на создание этой империи.


Хотя подлинные патриоты СССР склонны видеть причины его развала в политическом фиглярничании Горбачева или в патологической безответственности алкоголика Ельцина, причины лежат глубже, и искать их нужно в истории самого советского государства. Плод зрел долго, а перезревшему ему не надо было долго искать повода, чтобы упасть с уже начавшего его отрицать родного дерева. К тому же у истории есть закон, она к месту и вре-мени выдвигает именно ту личность, которая как нельзя лучше отвечает созревшим потребностям времени. То, что это не всегда совпадает с интересами и желанием многих членов общества, это уже другое дело.
Чтобы попытаться разобраться в этом, попробуем сделать небольшой экскурс в историю государства, о судьбе которого мы рассуждаем, пройтись по некоторым ее примечательным этапам и понять, где истоки тех еле заметных ссадин, переросших в последствии в неизлечимую гнойную язву.


Многонациональный характер Россия стала приобретать со второй половины ХVI столетия, когда при Иване Грозном к ней были присоединены народы Поволжья, Сибири и Кабарды. С ХVП века, с воссоединения с Украиной она уже начинает приобретать черты великой державы и вкус к еще большим территориальным приобретениям за пределами славянского ареала.

В ХVШ в., став при Петре I империей, Россия к концу правления Екатерины Великой превратилась в могучую многонациональную державу, простиравшуюся от границ Германии до тихоокеанского побережья. Наиболее драматичным в истории становления Российской империи, пожалуй, был ХIХ век, связанный с беспримерной многолетней героической борьбой кавказских горцев за свою независимость, что вызвало и наиболее неприглядные акты в ее истории, такие как геноцид адыгов и истребление многих аулов в Дагестане и Чечне. Во второй половине века Россия завоевывает Среднюю Азию и процесс террито-риального становления империи, можно сказать, этим завершился.


В организации управления завоеванными территориями Российская администрация совершенно не руководствовалась интересами местного населения – управление было чисто колониальным, руководствующимся только задачей сохранения имперской власти над местным народом. Хищническая эксплуатация национальных окраин, бесправие народов, попытки русификации, различные религиозные ограничения сделали национальный вопрос одним из ключевых в возникшем в России освободительном движении. Отсюда тот громадный интерес, который стали проявлять к национальному вопросу все возникавшие в России политические движения и партии.
Наиболее радикальными в своих требованиях по национальному вопросу, впрочем, так же как и во всем остальном, были большевики, хорошо осознавшие значение привлечения на свою сторону симпатий угнетенных народов России. 57% населения страны – это была внушительная сила при той отталкивающей ее от себя шовинистической политике, кото-рую проводил царизм.


Национальная программа большевиков, включала в себя такие требования, как полное равноправие наций, в том числе право наций на самоопределение вплоть до отделения; областная автономия для районов, отличающихся особыми бытовыми условиями и составом населения; интернациональное сплочение рабочих во всех организациях и в революционной борьбе. Будучи принципиальными сторонниками крупных централизованных государств, в которых как они считали при демократическом строе гораздо успешнее, чем в мелких, решаются задачи развития производительных сил и, что было более главным для них, задачи борьбы пролетариата с буржуазией.


Главным условием успешного осуществления этой программы В.И. Ленин считал три основных пункта: «а) борьба со всяким национализмом, даже утонченным (культурно-национальная автономия), б) единство рабочих всех национальностей; в) борьба с велико-русским черносотенным национализмом».
Заметив мимоходом то, что В.И. Ленин назвал утонченным национализмом то, что позднее при советской власти стало основной формой фактического государственного существования большинства народов СССР, отметим, как сам Ленин так и остальные большевики были вполне искренни в тот момент в своих намерениях.
Он не лукавил когда писал «никакого противоречия» между пропагандой свободы отделения наций и твердой решимостью осуществить эту «свободу, когда мы будем правительством, - и между пропагандой сближения и слияния наций – нет и быть не может».


В.И. Ленин был прав, выражая уверенность: «Чем свободнее будет Россия, чем решительнее признает наша республика свободу отделения невеликорусских наций, тем сильнее потянутся к союзу с нами другие нации, тем меньше будет трений, тем реже будут случаи действительного отделения, тем короче то время, на которое некоторые из наций отделятся, тем теснее и прочнее – в конечном счете – братский союз пролетарски-крестьянской республики российской с республиками какой угодно иной нации».


После победы Октябрьской революции и отхода Польши, Финляндии, Прибалтийских республик и Урянхайского края начался последовательный процесс претворения в жизнь программы в отношении тех народов, которые остались в составе Советской России. Многие подходы и формы их организации были найдены в процессе самой практики борьбы за выживание молодой советской республики. Самое главное, в основе поисков большевист-ской партии лежала искренняя вера в правоту марксистского положения о том, что не мо-жет быть свободен народ, угнетающий другие народы.


В первые же годы после революции многие народы бывшей царской России при помощи центра создали свою государственность, образовав автономные советские республики и территориальные областные автономии в составе РСФСР. Их границы были определены на основе учета хозяйственных и бытовых условий, национального состава населения. В 1922 г. был создан СССР, в котором объединились советские национальные республики, сохранившие формальный статус самостоятельности и, таким образом в основном завершился процесс национально-государственного строительства.

Теперь на повестку дня стала, поставленная еще в 1921 г. Х съездом партии задача ликвидации экономической и культурной отсталости угнетенных при царизме народов и дости-жения ими фактического равенства с помощью русского народа. Продолжив эту линию в апреле 1923 г. ХП съезд РКП /б/ обратил особое внимание на необходимость борьбы против уклона как в сторону великодержавного шовинизма, представлявшего в то время главную опасность, так и в сторону местного национализма. Нужно отметить, что в своем целенаправленном стремлении обеспечить максимальное развитие экономики и культуры отсталых окраин коммунистическая партия была совершенно искренна. Она руководствовалась известным Ленинским предупреждением: «Наш опыт создал в нас непреклонное убеждение, что только громадная внимательность к интересам различных наций устраняет почву для конфликтов, устраняет взаимное недоверие, устраняет опасения каких-нибудь интриг, создает то доверие, в особенности рабочих и крестьян, говоря на разных языках, без которого ни мирные отношения между народами, ни сколько-нибудь успешное развитие всего того, что есть ценного в современной цивилизации, абсолютно невозможно».


Кстати это же самое, в сущности, подчеркивал несколько раньше, хотя и в несколько ином плане, Николай Бердяев: «Если мировая война окончательно выведет Россию в мировую ширь, на путь осуществления мирового призвания, то, прежде всего, должно измениться политика по отношению ко всем населяющим ее народностям. Всечеловеческий и щедрый дух русского народа победит дух провинциальной исключительности и самоутверждения. Наша политика впервые сделается истинно национальной, когда она перестанет быть на-сильнически и исключительно националистической… Русская политика может быть империалистической, а не националистической, и империализм наш, по положению нашему в мире, должен быть щедро дарящим, а не хищнически отнимающим.


В эйфории, вызванной победой революции, большевики глубоко верили в возможность достижения поставленных целей, придерживались подлинно интернационалистических целей и работали в этом направлении. Тут сомнений быть не может, сколько бы сегодня не пытались истолковать все это в противоположном духе. «Интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывались в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу». В таком отношении и политике объективно отражалось как бы покаяние великорусской нации за прошлое.


Достигнуто было много, в национальных регионах была создана сеть промышленных предприятий, учебных заведений, других культурных учреждений. Целенаправленно проводилась коренизация госаппарата, чтобы избавить местные народы от преднамеренных, а также вызванных незнанием местной специфики, ошибок со стороны русских работников.
Об этом достаточно эмоционально и в духе марксистско-ленинской методологии партийности и в интересах воспитания у нерусских народов любви и уважения великому русскому народу написано довольно много советскими историками, как в центре, так и на местах.


Конечно, предвидеть будущее во всех деталях было невозможно. Это предвидел и сам Ле-нин: «Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Это вздор. Мы знаем направление этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут по нему, а конкретно, практически, это покажет лишь опыт миллионов, когда они возьмутся за дело». Не могли они предвидеть, какие сюрпризы препод-несет на тернистом пути созидания неизведанного сама, весьма богатая многочисленными гранями, сложная в своем практическом проявлении, реальная жизнь. Не могли они знать также всех метаморфоз, в которых в будущем пойдет развиваться человеческая мысль на местах и в центре. Ведь не секрет, что коммунисты проиграли именно в этом. Они не поняли невозможности переделать человеческую природу, его психологию и в конечном итоге здесь и потерпели фиаско. Представляемое в самых радужных красках «прекрасное» будущее в реальном достижении оказалось совершенно иным.

Думается, многочисленные современные как зарубежные, так и отечественные критики коммунизма заблуждаются, усматривая в делах большевиков заранее продуманный дьявольский замысел. Например, многие зарубежные антикоммунисты писали, что, проведя активную политику коренизации местного аппарата, коммунисты через последовавшую позже политику репрессий целенаправленно уничтожили, появившуюся на обильно уна-воженной почве, молодую поросль местной интеллигенции. Однако это далеко не так. Во-первых, репрессии не были выборочно направлены против одних лишь национальных кадров. Они с такой же интенсивностью проводились и в самой Великороссии. Во-вторых, опыт прежних, английской и французской революций, также как и самой российской, говорит о том, что, к сожалению, это закон революции. Так что большевики в своей нетерпимости отнюдь не были чем-то чисто российским порождением. Кроме того, не нужно сбрасывать со счета мнение В.Карпова о том настоящем геноциде по отношению к местному населению по всей стране, который провели троцкисты и сионисты. «Тысячи русских, украинцев, белорусов, тех и других народов отправлялись в тюрьмы и лагеря».


В то же время в 30-е годы в эйфории созидания нового, представлявшегося подлинным земным раем, социалистического общества исподволь стали проявляться две резко противоположные тенденции, касающиеся исключительно русского народа. С одной стороны, на начальном этапе мы наблюдаем полное отрицание национализма, которое, как отмечал Бердяев мог быть «явлением глубоко русским, неведомым зарубежному миру, вдохновленным вселенской идеей о России, ее жертвенным мессианским призванием. Мессиа-низм, переходящий в отрицание всякого национализма, хочет, чтобы русский народ жертвенно отдал себя на служение делу избавления всех народов, чтобы русский человек явил собой образ всечеловека… И это явление – русское, характерно национальное, за ним стоит образ всечеловека, который решительно нужно отличать от облика космополита».


Первая тенденция развилась в немалой степени не без влияния продуманной активной большевистской пропаганды, внушившей русскому народу революционно-интернационалистский дух. Высказывания Ленина на это счет приведены выше. «В самых причудливых и разнообразных формах русская душа писал Бердяев, - выражает свою заветную идею о мировом избавлении от зла и горя, о порождении новой жизни для всего человечества… Но это русское мессианское сознание не пронизано светом сознания, не оформлено мужественной волей».


Заслуга большевиков как раз заключается в том, что они сумели привить русской душе именно это не достающееся звено, что связано с другой стороной деятельности партии и народа в те же годы.
Достойные национальные формы бытия есть историческое задание, а не простое историческое достояние, писал Бердяев. Задание это осуществляется борьбой. Это задание – эту борьбу русский народ получил от большевиков.
Конец 20-х и 30-е годы связаны с невиданным пафосом строительства нового социалистического общества в СССР. Энтузиазм был всеобщий, народ был увлечен могучей идеей и готов был добровольно идти на многие лишения во имя обещанного рая, в который он безоглядно уверовал. Невероятно возрос в те годы международный авторитет Советского Союза.


С участием окрепшего под влиянием успехов СССР международного коммунистического движения активно создавался образ нашей страны как Родины пролетариата всего мира и оплота борьбы за лучшее будущее. Под влиянием всего этого у русского народа, прежде всего национальное самосознание начинает пропитываться чувством своей исключительности, особой революционности, считавшейся в тот периодом лучшим качеством нации, и носительницы великой миссии в мире. Русскому народу внушили, что его призвание за-ключается в повсеместном утверждении идеи социализма. Гипертрофинновое представление о масштабах достижения народа на пути социализма все больше утверждало его в благородности своей миссии. Таким образом, в этот период на фоне активного разглагольствования об интернационализме и жертвенности русского народа, и главное на искренней вере в это, исподволь развивается уверенность в исключительности русского народа, откуда до другой стороны шовинизма было уже рукой подать. Эту руку подала начавшаяся вскоре Великая Отечественная война. Хотя нужно признать, что все это нача-лось несколько раньше.


С 1939 г. Сталин потихоньку, воспользовавшись сложившейся в мире в связи с гитлеровской политикой ситуацией, начинает осуществляться процесс восстановления России в прежних границах. Речь идет о воссоединении Западной Украины и Западной Белорус-сии, возвращении Бессарабии и Северной Буковины, прибалтийских республик и неудавшейся попытки вернуть Финляндию. Каким бы благовидным ни являлся предлог, было ясно, что речь шла о восстановлении России в прежних дореволюционных пределах.

Начавшаяся Великая Отечественная война была искренне воспринята всеми без исключения народами СССР как общее несчастье и реакция у всех народов была одинаковая. Никому в голову ни на мгновение не приходила мысль рассматривать начавшуюся войну как дело и беду исключительно русского народа. С первых же дней войны в партийно-политической работе был взят курс на разъяснение великих целей Отечественной войны, воспитания воинов в духе советского патриотизма, советской национальной и военной гордости. Мобилизация по всей стране была всеобщей и комплектация воинских частей в основном проводилась на многонациональной основе. Части, укомплектованные в том или ином национальном регионе очень быстро приобретали многонациональный харак-тер. С 1943 г. также стало обращаться особое внимание на подготовку командных кадров из лиц нерусских национальностей.


В воспитательной работе с воинами чаще всего обращались к героическому прошлому всех народов СССР. Хотя нельзя забывать, что с трибуны мавзолея на параде 7 ноября 1941 г. Сталин воззвал, прежде всего, к героическому прошлому великого русского народа, упомянув по очереди всех героев его военной истории. В то же время на местах в воспитательной работе с воинами чаще всего обращались к героическому прошлому всех народов СССР. Например, в Дагестане повсеместно на щит поднимался Шамиль и герои более ранней антиперсидской и других войн за свободу Родины, и никому в голову не приходило, что это может работать в ущерб советскому интернационализму или патриотизму.

В условиях войны, в боевой обстановке, связанные железной воинской дисциплиной воины всех национальностей, несмотря на разный менталитет, не могли вести себя особо отлично друг от друга. Откровенное проявление трусости или какое бы то ни было уклонение от боевой операции могли стоить расстрела.


Хотя в то же время в историческом плане надо отметить, что войну вела Россия, боевые традиции, проявлявшиеся и воспитывавшиеся, были русскими, и они постепенно делали и свое другое параллельное дело формирования исключительно русской национальной гордости. С 1943 г. восстанавливаются старые российские воинские звания, военная форма с погонами и, многие другие традиции. Официальная государственная пропаганда тоже успешно работала в этом направлении, а это, как известно, была та сфера, где большевики традиционно были сильны и изощренны. Поэтому подвиги русских воинов особенно поднимались на щит и всесторонне воспевались. Одновременно, сталкиваясь в повседневном боевом армейском быту, те или иные проявления у солдат нерусской национальности в глазах остальных русских приобретали несколько болезненно критический вид.

Например, не проходило даром даже плохое знание русского языка и, связанные с этим эксцессы у солдат из среднеазиатских республик. Во время войны часто бытовали россказни о том, к примеру, что азербайджанцы якобы имели привычку прямо на поле боя оплакивать сво-их павших товарищей, что оборачивалось дополнительными потерями в боевой обстановке. На этом основании их часто пытались необоснованно обвинять в трусости. На обывательском уровне такого рода глупая болтовня, переносимая к тому же на все остальные мусульманские народы, ни в коем случае не способствовала укреплению дружбы народов.

Справедливости ради нужно подчеркнуть, что азербайджанцы служили России еще в рус-ско-турецкой войны 1828–1829 гг. и зарекомендовали себя с наилучшей стороны. В.А. Потто в своей пятитомной книге «Кавказская война» приводит следующие выдержки из письма главнокомандующего на Кавказе И.Паскевича императору Николаю I: «Долгом считаю свидетельствовать перед Вашим Величеством об отличной храбрости мусульманских полков, которые при всяком случае не переставали являть новые опыты преданности к русскому правительству и тот доблестный дух, который мне удалось возбудить в них поощрением и хорошим обхождением».


Паскевич не случайно подчеркивает «хорошим обхождением», начавшиеся меняться в войну в худшую сторону хорошее обхождение с иными из нерусских бойцов постепенно приносило свои отрицательные плоды. Нежелание признавать права на несколько иной менталитет, чуть иное видение долга, товарищества, наконец, не всегда хорошее владение русским языком наносили порой незаслуженные обиды бойцам нерусской национально-сти. Старшее поколение должно помнить приблизительно такое положение из школьного учебника по истории, когда в период первой мировой войны привлечение среднеазиатско-го населения к трудовой повинности вызвало там брожение, один из жителей спросил у русского начальника: «извините, господин начальник, мы по неграмотности своей не по-нимаем, кого мы должны защищать на этой войне?

Этот вопрос в учебнике толковался как проявление революционной сознательности того неизвестного жителя. В Отечественную же подобный вопрос мог тут же получить ответ в виде немедленного расстрела с обвинением в предательстве. Конечно, фактов наоборот, говорящих об исключительном мужестве, советском патриотизме и интернационализме воинов из нерусских националь ностей хоть отбавляй. Достаточно здесь упомянуть лишь об одном, именно о дагестанском юноше Магомед-Загиде Абдулманапове, который, попав вместе с шестью другими товарищами-десантниками в Крыму к немцам в плен, на замечание последних перед расстрелом: ты то им чужой, что тебе нужно?

Ответил: я тоже русский, мы все дети одной матери-родины! И принял вместе с остальными мученическую смерть. Такого рода боевое братство всех народов в войне, конечно же, было величайшим достижением советского руководства и сыграло огром-ную роль в обеспечении конечной победы. В то же время под шум войны было узаконено беспрецедентное, возмутительно не укладывающееся ни в какие правовые и нравственные нормы действия в отношении отдельных народов, как выселение с родины. Причем надо признать, что в выселении крымских татар, чеченцев и ингушей, а так же ряда других народов прямо усматриваются элементы исторической мести за прошлое.


Очищая Крым для русского населения, Сталин, конечно же, помнил о крымско-татарских набегах, да и постоянное противостояние чеченцев и ингушей с терскими казаками сыграли в их выселении не последнюю роль. Предлог о предательстве в войну был явно наду-ман, ибо не меньше было и обратных примеров. Например, значительный процент, если я не ошибаюсь до 37, крымских партизан составляли именно татары. До этого не додумывался даже царизм, если не считать геноцида черкесов, но ведь и тот был прямым следствием самой Кавказской войны. Конечно, нет нужды подчеркивать, что при таких обстоятельствах всякие даже разговоры о дружбе народов выглядели прямым кощунством.

Хотя о ней в опьяняющем угаре победы и говорили под гром и литавры послевоенной эй-фории. Считать, что, для патологически не приемлющих чужеродное господство чеченцев и ингушей, немцы могли быть более желанным элементом, по крайней мере противоречило элементарному здравому смыслу. Во всяком случае, за Власовскую «Русскую Освободительную армию» и за других естественных в любой войне предателей весь русский народ не отвечал. А выселенные народы были бесцеремонно вычеркнуты из истории, и всякое даже упоминание о них было категорически запрещено. Как будто их вовсе не было никогда и все тут. Самое главное, из Великой Отечественной войны, русский народ, вполне естественно вынесший на своих плечах основную ее тяжесть, вышел с неимоверно возросшим чувством собственной значимости в истории.

Нужно отметить, что для России это было не ново. Ведь именно сразу после победы над Наполеоном в Отечественной войне Россия додумалась поставить памятник русским воинам, павшим при завоевании Казани в 1552 г., Минину и Пожарскому, героям освобождения России от поляков в 1612 г. «Нам, русским, необходимо духовное воодушевление на почве осознания великих исто-рических задач, борьба за повышение ценности нашего бытия в мире, за наш дух»… Вот это «духовное воодушевление» и получила Россия в результате победоносной великой войны, прочно уверовала в исключительность русского народа, его культуры, его характе-ра, истории и роли в судьбе человечества. Бердяев прозорливо предупреждал еще в первую мировую войну: «Война изобличает ложь жизни, сбрасывает покровы, свергает фальшивые святыни.Она – великая проявительница. Но она несет с собой и опасности, Россия может попасть в плен ложного национализма…»

Именно в плен такого национализма попала руководящая элита партии. Жестко централизованная, державшая под контролем буквально все, власть направила свою работу на обоснование подобного выше указанного понимания роли русского народа. И как это не может показаться на первый взгляд парадоксальным, носителем самого крайнего великорусского шовинизма оказался грузин Сталин. Его известный послевоенный тост в здрави-цу великого русского народа был не просто проявлением кавказской застольной традиции, а отражением глубоких искренних чувств, которыми проникся вождь под влиянием грандиозных, оглушительных успехов, достигнутых в годы войны. Он буквально упивался величием СССР, которое, естественно, связывал с великой русской нацией. Можно с уверенностью сказать, что Сталин без колебания мог бы свой собственный грузинский народ израсходовать на лекарство для русского.


В эйфории победы Сталин впервые в жизни признал то, что большевики никогда еще не признавали, что они тоже делали ошибки, за которые другой народ мог бы сказать им: «уйдите, мы изберем других». И он, с присущей ему волей, последовательностью и твердостью и нетерпимостью к иному стал проводить в жизнь роль русского народа в понятом им варианте.


Первое, здесь следует отметить, Сталин начал с кампании по очищению всего русского от еврейского влияния. Он понял опасность усиления этого влияния как обратной реакции на гнуснейшую акцию Гитлера в отношении евреев. Роль их в истории Советской России двояка. С одной стороны, они были активными проводниками действительно космополитической, разрушавшей традиционно русское, коммунистической идеи. Роль сионизма в репрессиях, в разрушении традиционно русской культуры нельзя недооценивать. С другой, за годы советской власти весь гений еврейского народа работал на Россию: не было отдельной еврейской науки, искусства и культуры, литературы. Огромный процент уче-ных, писателей, художников, композиторов в СССР в конечном итоге работал на русскую науку, литературу, искусство, ибо всего этого отдельно еврейского в СССР не было.
Примечательно, что борьба за все русское в послевоенном СССР началось именно с борьбы против космополитизма, носителем которого были в основном евреи. Космополитизм назвали идейным обоснованием измены Родине, проповедующим безразличие к судьбе родины, к национальной гордости и национальному достоинству.


Следующая атака началась на фронте исторической науки. Начало было положено еще до войны, когда концепция академика Покровского была подвергнута критике за пропаганду версии российского завоевания национальных окраин, как «абсолютное зло» для них. После войны начали повальный пересмотр истории всех нерусских народов в сторону приукрашивания истории России, изображения русского народа как благодетеля в отношении остальных. Особое раздражение у официальной советской пропаганды вызывал имам Шамиль, чья упорная многолетняя борьба против России раньше была примером борьбы за свободу и независимость Родины. Теперь Шамиль буквально стал символом советского переписывания истории в угоду идеологической конъюнктуре. Его борьба перестала укладываться в концепцию благодеяния России в отношении остальных народов, и поэтому она была объявлена агентурной, инспирированной извне из Англии и Турции.


Все историки, особенно местные, имевшие иную точку зрения, были подвергнуты различного рода давлению и были вынуждены либо умолкнуть, либо лицемерно писать против своей совести.
Нерусские народы, особенно восточные, стали лишаться положительного исторического прошлого. Подвергли критике освободительное движение казахов под руководством Кенесеры Касимова, Андижанское восстание 1898 г., восстание в Казахстане и Киргизии 1916 г. Как приукрашивание феодального прошлого подвергли критике и запрету эпосы тюркских народов СССР «Деде Коркут», «Алпамыш», «Манас», эпос калмыков «Джан-гар».

Нет нужды говорить о том, что все это не работало на укрепление дружбы народов. Неприкрытое признание права на героическое прошлое только за русским народом наносило глубокую травму всем остальным народам, хотя открыто выразить свое отношение ко всему этому они не могли. Невозможность открыто высказать свое мнение наносило колоссальный ущерб нравственному воспитанию советских людей, вырабатывая в них двуличие, лицемерие и фальшь. Интересно, что даже Расул Гамзатов вынужден был сделать из Шамиля «ингушского змия и чеченского волка», за что всю оставшуюся жизнь терзался муками раскаяния и корил себя. Между тем для него Шамиль, также как для всех дагестанцев всегда был предметом особой гордости и почитания. Конечно, травмированный нравственно народ не мог гореть любовью к тем, с кем они все это связыва-ли. Между тем в первые годы советской власти, когда официальная пропаганда усиленно ругала «отрицательное прошлое»

России, никому из представителей нерусских народов не приходило в голову связывать в одно целое царизм и русский народ. Каждому воздавали должное, за то был заложен реальный фундамент подлинной дружбы народов, с помощью которой и была выиграна Великая Отечественная война.
Иосиф Сталин, окончательно уверовавший с победой в бесповоротное торжество социализма и, уверенный в том, что он означает унификацию и слияние всех наций, вполне естественно, взял ориентир на великую русскую нацию. Вот поэтому он взял курс на ассимиляцию и русификацию остальных народов и стал проводить его в жизнь. Но он не мог понять одного, что на вершине непомерно возросшего великорусского шовинизма ему как грузину места уже не будет.

Он сам подготовил почву для своего последующего краха. Ибо не можем же мы, допустить, что малоумный по природе и подлый по натуре Хрущев был искренен в своей критике репрессивного прошлого партии. Во-первых, он сам был не меньше, чем все остальные причастен к этому прошлому. Во-вторых, мы не должны забывать, что именно при нем дошло дело до массового расстрела мирной демонстрации трудящихся в Новочеркасске в 1962 году и кровавому подавлению попытки венгров выйти из под тотальной опеки СССР. Развенчав Сталина как личность, Хрущев был не прочь пользоваться такой же властью, как первый и не чужд был всяких далеко неэтичных форм в борьбе за ее сохранение. Подвергнув критике Сталина за выселение крымских татар, ему не пришла в голову даже мысль о возвращении им их незаконно отнятой родины и причина тут одна – Крым был отдан русским. Ограниченный, Хрущев не смог понять, что неограниченной властью в стране он мог пользовать лишь сидя на плечах Сталина, получив в свои руки выдрессированный им народ и хорошо отлаженную систему. Он просто уподо-бился Мулле-Насреддину, срубившему сук, на котором сам же и сидел.


То, с какой легкостью в последующем рассыпался СССР, и как безболезненно и быстро те же украинцы из единокровных братьев русских превратились в «добрых соседей», говорит о том, что широко воспеваемая дружба народов была больше на бумаге. Да и сегодня многие сложности в отношениях с вчерашними братскими республиками являются плодами вчерашней политики «слияние наций». В наши дни средства массовой информации страны постоянно с возмущением пишут о том, как плохо живется русским в Латвии, ко-торых здесь не прописывают и откровенно выживают из страны.

Но тот, кто в курсе того, как в конце пятидесятых и шестидесятые годы то один, то другой из партийных руководи-телей (не первых) Латвии снимались с работы и исключались из партии за «национа-лизм», понимают, что сегодняшний день интенсивно готовился именно тогда. Ведь о чем шла тогда речь? Они говорили, что промышленные предприятия обычно строят там, где есть сырье и избыток рабочих рук. В Латвии, где не было ни того, ни другого, строились предприятия, рабочие и сырье ввозились из России, и сознательно проводился процесс превращения латышей в национальное меньшинство на своей родине. Вот против этого они протестовали, и именно этим русским там сегодня неуютно. А то, что из-за не всегда порядочной политики верхов всегда страдают ни в чем неповинные низы – это уже давно проверенная истина.


Многие сложности последнего времени связаны с тем, что русские чрезвычайно болезненно приспосабливаются к непривычному для себя статусу национального меньшинства. А от этого при новых реальностях деваться уже некуда. Жизнь нужно научиться воспринимать такой, какая она есть. Например, сегодня много шума вокруг стремления Латвии ввести в русских школах преподавание предметов на латышском языке. Но ведь Латвия суверенная страна и она готовит кадры для себя, а не для России. Это ее право. Ведь не приходит же никому в голову возражать против преподавания в дагестанских школах на русском языке. Мы россияне и готовим кадры для России, и никто не вправе лишать нас нашего права.


Да, сегодня Россия стала на новые рельсы, да она многонациональная страна и дружба составлявших ее народов ей нужна как воздух и вода. И если она не извлечет уроков из своего недавнего прошлого и не поймет, что за сегодняшнюю попытку перехитрить время и обмануть историю, завтра приходится расплачиваться более тяжкими издержками, последствия будут далеко не радужными. Дружба достигается взаимным уважением и признанием за каждым народом естественного права на существование, на свою культуру, быт, веру и историю, на свою национальную гордость. Дагестанские горцы говорят: «каждый под своей собственной папахой мужчина», а мужчина, если он настоящий, больше стремится быть другом, чем врагом.


К сожалению, у кое-каких «советчиков» сегодня наблюдается тенденция забывать, что понятие национальности возникло не по чьей-то прихоти и может быть ликвидировано по чьей-то воле. Жириновский, например, считает, что в России нужно создать такой - же «плавильный котел» как в Америке – все тут. Он полагает, что СССР развалился из-за то-го, что слишком возились с нациями. Поэтому, надо ликвидировать республики, создать губернии как при царизме и внедрять понятие россиянин и все.


Думается, не без влияния таких советчиков убрали из паспортов запись о национальности. Полагают, что, убрав из документа, можно убрать и из души. Во-первых, американский «плавильный котел» для России никак не подойдет. Там, все появившиеся там народы пришли на чужую землю, предварительно либо уничтожив, либо загнав в резервации под-линных ее хозяев. Там котел сложился естественно. В России же у каждого народа имеет-ся своя территория, свои традиции, привязанности и попытка их выбыть будет вызывать обратную реакцию. Я здесь уже показал, что Советская власть ближе к своему концу тоже явно была, не прочь сделать это и потерпела фиаско.


Во-вторых, не надо забывать, что помимо планов разных деятелей есть и сама жизнь со своими законами, которые ими не отменяются. Их нужно уважать, с ними нужно считаться, а не игнорировать, иначе можно доработаться до вещей похлеще «лиц кавказской национальности», бытовой взаимной неприязни, которая будет работать по третьему закону Ньютона, - вызывая равное противодействие во всех отраслях и частях огромной страны и разрушать Великую Россию. А Россия нам нужна действительно великой, уважающей свою честь, достоинство, состоящие из чести и достоинства всех составляющих его народов. Иначе, сегодняшняя, кажущаяся крупная победа, может завтра оборачиваться еще большим поражением и наоборот. Ведь понятие «Советский народ» отнюдь не было пустым звуком, а СССР развалился. Либо мы должны признать, что для этого были реальные причины, либо счесть, что этот развал результат пустопорожнего фиглярничания Горбачева и алкогольной безответственности Ельцина и призвать их обоих к ответственности.